Рыжий и Зеленый 

 

Осень уже давно вступила в свои права. Желтые и красные листья ковром устилали подлесок. Я шел тропинкой по Южному Лесу и думал о том, что очень люблю бродить вот так, ни о чем, особенно не размышляя, наслаждаясь запахом осенних листьев и свежести. Вообще-то я бродил не просто так. Меня послали за хворостом. Ха! Если бы отчим узнал, что мне нравится гулять по Южному Лесу, я бы едва ли выбрался сюда. На самом деле, я давно бы сбежал. В который раз уже себе повторяю, что единственное, что меня удерживает — это мать. Как подумаю, что она останется одна с этим животным. Брр! 

Короче, я шел в глубь Леса, собирая хворост. Конечно, если бы я принялся действительно собирать хворост, то мне не нужно было бы забираться так далеко. Просто мне хотелось добраться до Озера. Я хотел поглядеть на него еще раз перед тем, как выпадет снег — тогда по Лесу будет не пробраться. Так я шел, время от времени, поглядывая то на небо, которое сияло яркой голубизной — прощальный дар уходящего лета — то на ветви высоких дубов и буков, похожих на корявые руки, воздетые к небесам в безмолвной молитве. 

Я уже прошел большую часть пути к Озеру и вышел на небольшую поляну, как вдруг услышал стук копыт. Я удивился. Я хочу сказать, что редко кто скачет на лошади галопом через лес. Если, конечно, они не охотники. Но охотников всегда выдает звук рога, который слышен очень далеко. К тому же, судя по звуку, лошадь была одна. Я решил не показываться всаднику на глаза, кто знает, что это за человек. Поэтому я и спрятался за куст. Да, за куст, за такой здоровый можжевеловый куст. 

Всадник на взмыленной лошади вылетел на поляну и так резко осадил на месте, что животное присело на задние ноги. Странный это был всадник. Одет он был так, как всадникам одеваться совсем не полагается — длинные серые одежды, если не сказать одеяния, перепоясанные синим поясом, на глаза надвинут капюшон, скрывающий лицо — единственное, что выглядывало из-под него — это черная борода. Всадник явно торопился. Он соскочил с лошади и обежал поляну кругом, осматривая все вокруг. Казалось, он ищет что-то. Я лег на землю и постарался стать совсем незаметным. 

Тут я услышал приближающийся стук копыт. Определенно, кто-то еще ехал сюда. И ехал очень быстро. Человек в серых одеждах тоже услышал стук копыт. Он заметался по поляне с удвоенной скоростью, и вдруг я заметил, что он держит в руках какой-то предмет. Судя по всему, человек в серых одеждах хотел что-то спрятать от тех, кто быстро приближался к поляне. Вдруг он принял решение и кинулся к большому дубу, который рос неподалеку. Припав к его корням, он торопливо разгреб опавшую листву, положил предмет меж корней и быстро закидал его листьями. Затем бросился к своему коню, вскочил на него, намереваясь скакать прочь. 

Однако ему помешали. Два всадника выехали на поляну. Один из них поднял арбалет. Щелкнул выстрел, и арбалетный болт вонзился серому человеку в спину. Он негромко вскрикнул и упал с коня, который, почувствовав себя свободным, исчез в лесу. Я не успел даже опомниться, так быстро все произошло. 

Всадники осадили лошадей. Один из них соскочил с коня и подбежал к упавшему человеку в серых одеждах. Перевернув его, он быстро обыскал труп. По-видимому, он не нашел, того, что искал, потому что зарычал как зверь и, подбежав ко второму всаднику, стащил его с коня так, что тот шлепнулся на землю. 

— Идиот! — Заорал высокий всадник. — У него нет сферы! 

С этими словами он поднял своего спутника на ноги и отвесил ему такую здоровенную оплеуху, что тот покатился по земле. Я непроизвольно сильнее вжался в землю. Неизвестный был очень силен, пожалуй, даже отчим не смог бы сделать это с такой легкостью. 

— Я просто окружен идиотами! Сначала один идиот выпускает вора из Башни, затем другой убивает его, не позаботившись узнать, где сфера! 

— Но ваша милость… 

«Ваша милость…» О Господи, неужели это сам Барон… Даже произносить имя Барона считалось опасным, а встретиться с ним лицом к лицу, да еще когда он в гневе… И зачем я пошел в этот дурацкий лес, смотреть на это треклятое Озеро! 

— Молчать! Ты, осел, убил его! Ты понимаешь! Ты! Как ты теперь собираешься искать украденное? 

— Может, Сфера осталась в седельной сумке? — быстро предположил спутник Барона. 

— А!? Хм… — Барон, как было видно, не подумал о такой возможности. — Быстро поднимайся! На коней! — Он подбежал к своей лошади и вскочил в седло. 

Коротышка проворно вскочил и, отдуваясь, забрался на своего коня. 

— Но знай, если мы ничего не найдем, — Барон сделал многозначительную паузу. — Ты даже не представляешь, что ждет тебя в Башне!  

Похоже, что он все-таки представлял, потому что лицо его неожиданно стало такого же серого цвета, как одежды убитого им человека. 

— Вперед! — скомандовал Барон. 

Всадники умчались в лес в направлении, в котором ускакала лошадь убитого всадника. 

Не знаю, сколько я пролежал за кустом. Сказать по правде, я был напуган до смерти. Когда наконец-то стук копыт окончательно затих в отдалении, я потихоньку выбрался из своего укрытия. 

По-хорошему, мне надо было смыться как можно скорей и выбросить все из головы. Но по-хорошему в жизни у меня почему-то не получается. Дело в том, что я любопытен. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что мое любопытство всегда втягивает меня в пренеприятные ситуации, как, например, тогда, когда я пытался выяснить, едят ли мыши зерно там, где найдут или собирают его и уносят к себе в нору. Я тогда здорово получил от отчима, которому не понравилось пшено, рассыпанное по полу на кухне. Но, если вдруг представляется случай выяснить что-нибудь интересненькое, я забываю обо всех прошлых неприятностях. И о том, к чему может привести, приводило и еще приведет меня мое любопытство. 

Сначала я подобрался к человеку в серых одеждах, лежащему на спине. Он смотрел невидящими глазами в голубое небо. Я закрыл ему глаза. Нехорошо, когда человек остается лежать вот так. Неожиданно я заметил у него вышивку на плаще. Друид! Я уже видел однажды такой узор, когда друид пришел в нашу деревню, чтобы вылечить больного мальчика в доме у лавочника. Друидов уважали за их умение врачевать, и они никогда не делали никому зла. Что же украл и пытался спрятать друид, что это стоило ему жизни? 

Я подбежал к дубу и разгреб листья у корней. Предмет, который лежал передо мной не был похож ни на что, виденное мною до сих пор. Это был небольшой шар зеленого цвета, размером с два моих кулака, как бы выточенный целиком из зеленого прозрачного камня. Но он был живой! Зеленые волны перекатывались в зеленой глубине, и на это движение можно было смотреть долго-долго, не отрываясь и не уставая. 

Вдруг, опомнившись, я подумал, что Барон, наверное, уже поймал коня друида. Не обнаружив Сферы в седельной сумке, а это, по всей вероятности и был найденный мною зеленый шар, он вернется сюда, чтобы обыскать поляну. Мне очень не хотелось оказаться здесь, когда он вернутся. Поэтому я схватил Сферу, сунул ее за пазуху и, подхватив вязанку с хворостом, дал деру. 

* * * 

Неожиданно листья, в которые меня спрятал друид, разлетелись в стороны, и я увидел человеческое лицо. Ну, не совсем человеческое. Скорее это был ребенок. Влип, на этот раз влип окончательно и бесповоротно. Управлять сознанием этого ребенка я не умел. И дело совсем не во мне — за полторы тысячи лет я научился управлять любым разумным существом. Но этот рыжий парень не был разумным. Не могу сказать, что он совсем идиот, но внятных и прямолинейных мыслей в его голове или совсем не было, или они были слишком короткими. 

Ладно, нужно попытаться. В конце концов, этот рыжий парень лучше, чем тупоголовые из замка. Я вздохнул и попытался дотянуться до сознания парня. Лучше бы я этого не делал… Мало того, что взгляд парня остекленел, так я сам почувствовал, как глупею! Этого я себе позволить не мог. У меня еще много дел. 

«Эй, парень! — крикнул я. — Очнись!» С тем же успехом я мог разговаривать с камнем. Чтобы успокоиться, я принялся скользить вдоль стенок сферы, что было моим единственным развлечением последние сотни лет. Забавно, это вызвало еле заметное движение в глазах парня. Я решил сменить тактику. Раз контакт с разумом на расстоянии невозможен, подумал я, значит нужно попытаться внушить парню свои мысли. 

«Эй, парень! Если ты будешь сидеть и пялиться на меня, ты можешь замерзнуть — скоро зима». Оглянувшись вокруг, я исправился. «Месяца через два. А ведь тем временем могут вернуться эти ребята на лошадях». Взгляд парня на секунду прояснился. Ага! Значит и к тебе есть ключик! «Они крутые, эти ребята. Видел, что они сделали с бородатым? Давай, вставай! О! Кажется, слышен стук копыт!» 

Парень вздрогнул. Взгляд его теперь отражал крайнюю степень ужаса. Кажется, я перестарался. Парень бросил меня за пазуху. Следующие несколько минут были ужасны. Я давно понял, что лучше ездить верхом, чем бегать. Эти смертные прыгают как кенгуру. И как у них голова не отрывается? Хорошо, что я не имею головы, а то давно бы разбил ее о поверхность сферы. Бесконечные перевороты через голову заставили меня отключиться. Через некоторое время мир, а вернее давно не мытый живот Рыжего и его, скорее всего, никогда не стиравшаяся рубаха остановили свой бег. Еще через некоторое время я обрел способность соображать. Встряхнувшись, что в моем положении означало несколько раз повернуться вокруг своей оси, я осторожно нащупал сознание парня. 

Мы находились в каком-то темном помещении с низкими потолками. Интересно, подумал я, это его дом или сарай, в котором он хочет меня спрятать? Если это сарай, то нужно отговорить Рыжего от мысли закапывать меня. Под землей мало того, что темно, так еще и ужасно скучно. Вокруг одни безмозглые червяки и жуки. Нужно постараться выжать из моего непутевого владельца максимум возможного. Больше всего мне не хотелось возвращаться к чернокнижнику, от которого меня украл друид. Жаль, что его так быстро поймали, с ним я мог надеяться, наконец, обрести свободу, утраченную так давно по собственной глупости. Эх, папа всегда говорил, что меня погубят женщины. Так оно и вышло. К счастью, погубить не погубили, но жизнь моя переменилась в корне. Но не время предаваться жалости к самому себе. 

В поле зрения Рыжего возник здоровенный детина, на мой взгляд, двоюродный брат тролля. Окружающий детину воздух был просто пропитан перегаром. Прежде чем парень успел увернуться, нас чуть не сбила с ног огромная оплеуха. 

— Где ты шлялся, придурок? 

— Хворост собирал, — еле слышно отозвался Рыжий, потирая ушибленное место. 

— Не много же ты его насобирал. 

Хрясь! В этот раз Рыжий оказался на полу. Не удивительно, что парень был так глуп, я поразился, как он вообще еще сохранил способность мыслить, получая каждый день такие затрещины. Мы отползли немного в сторону. Наверное, лучше бы мы этого не делали, а может быть наоборот. Родственник тролля подошел к сваленному на пол хворосту, взял первую попавшуюся палку и повернулся к нам. Рыжий сжался в комок, затравленно глядя то на приближающегося детину, то на палку в его руках. И в этот момент я понял, что могу управлять парнем. Видимо, инстинкт самосохранения сделал Рыжего разумным. Правда, как я подозревал, совсем не надолго. 

— Сейчас проверим, какой хворост ты принес, годится ли он на что-нибудь. — Детина ласково улыбнулся, размахиваясь для удара. 

В тот момент, когда палка начала движение вниз, я метнулся вперед. Проскакивая между ног, я ударил тролля в пах. Раздался душераздирающий вопль, окончательно убедивший меня в первоначально высказанном предположении о происхождении отчима Рыжего. Вскочив на ноги, я довершил начатое увесистым пинком, свалившим детину на пол. Как все-таки здорово вновь ощутить физическое тело. Где-то в глубине моего сознания Рыжий с ужасом взирал на отчима, корчащегося на полу, и ругающегося так, что даже я, прожив на свете достаточный срок, мог научиться у него кое-каким выражениям и оборотам. 

Распахнулась входная дверь, и в комнату вбежала женщина. После беглого осмотра я решил, что, вероятно, это и есть многострадальная мать Рыжего. Представшая перед ее глазами сцена, видимо, выходила за рамки привычного. Зрелище валяющегося на полу сына — это она видимо привыкла наблюдать каждый день, а вот наоборот… 

— О боже… — только и смогла вымолвить бедная женщина, без сил опускаясь на пол. — Что же ты наделал, сынок… 

Я всегда действовал на женщин сногсшибательно. Но для Рыжего зрелище падающей матери было таким же ударом, как для нее муж, лежащий на полу. В следующее мгновение я почувствовал, как мир вокруг меня расплывается, а сам я падаю в бездонную пропасть. 

* * * 

— Сейчас проверим, какой хворост ты принес, годится ли он на что-нибудь. — Отчим ласково улыбнулся, размахиваясь для удара. 

В этот момент меня охватила непонятная эйфория. Почему это я должен все время сносить побои этого животного? Ведь я уже мужчина. Ну, или почти… Нужно раз и навсегда отучить его бить слабых. 

Неожиданно легко я уклонился от удара. Странно, что я все время позволял отчиму бить меня? Больше такого не будет! Никогда. Повторив это для верности еще раз, я ударил отчима. Со страшным грохотом, и с выражением безмерного удивления на лице отчим рухнул на пол. 

Вот так вот! Пусть только попробует ко мне прикоснуться. И маму пусть не трогает! Триумф был омрачен тихим стоном, с которым рядом с отчимом на пол пустилась мама. 

— Что же ты наделал, сынок, — пробормотала мама, обхватив руками колени и тихо раскачиваясь. 

После этих слов внутри меня будто что-то оборвалось. Взглянув на отчима, я понял, что, очнувшись, он меня просто убьет. На этот раз даже заступничество матушки меня не спасет. В подтверждение моих мыслей мама сказала: 

— Беги, сынок, он тебя убьет. 

— А как же ты, мама? Я не могу тебя бросить… 

В этот момент отчим издал булькающий звук и зашевелился. 

— Беги! 

Мама вскочила на ноги и потащила меня к двери. Выскакивая из дома, я услышал за спиной звериный рев отчима. Это придало мне сил и значительно увеличило мою скорость. Из головы улетучились все мысли кроме одной — если я промедлю хотя бы миг, это будет последний миг в моей жизни. Крикнув матери «Береги себя, я обязательно вернусь!», я устремился прочь. 

Выбегая на улицу, я опять услышал рев отчима, следом за которым со звоном и треском вылетело окно, и рядом со мной упал чугунок. Подпрыгнув, я припустил еще быстрее, не глядя по сторонам и, борясь с искушением закрыть глаза. 

Вероятно, я все-таки закрыл глаза, так как с удивлением обнаружил, что нахожусь в лесу, причем на четвереньках посередине Оленьего ручья. Как я забрался так далеко в лес, я не помнил. 

Поднявшись на ноги, я прошлепал на другую сторону ручья и зашел за кусты. Здесь я разделся и, дрожа от холода, стал поспешно выжимать и развешивать на ветках одежду. Конечно, сейчас далеко не лето, но мысль о том, что ее нужно одевать приводила меня в ужас. Закончив с одеждой, я решил залезть на дерево, чтобы таким образом немного согреться. Рядом как раз росло подходящее. 

До середины я добрался довольно быстро и почти согрелся, как вдруг замер, судорожно схватившись за ствол — когда я раздевался, за пазухой у меня не было Сферы! Присев на ветке, я попытался вспомнить все, что делал после бегства из дома. Но кроме холода воды в ручье, в памяти ничего не осталось. Я даже не помнил падения. Это было очень странно. Обычно я не помнил, как падал, только когда меня наказывал отчим. Тогда я тоже приходил в себя лежа на полу, не помня ни удара, ни падения. Неужели отчим меня все-таки догнал? Но если это так, то куда он делся? Это не похоже на отчима, он всегда дожидался пока я приду в себя, чтобы поиздеваться надо мной. Но если отчим меня не догнал, то кто меня догнал? И догонял ли меня кто? 

Я стал оглядываться кругом, пытаясь найти виновника моего падения, но лес был пуст, насколько я мог видеть. Лишь слышался отдаленный лай, видимо охотники отправились за добычей. Но охотники вряд ли могли быть причиной моего падения и купания, тем более что лай не удалялся, а приближался. Нужно было спускаться, я стал немного замерзать. 

Спрыгнув на землю, я уловил стук копыт. Это уже второй раз за один день. Лай становился все громче и громче, создавалось впечатление, что охотники гнали зверя в мою сторону. Натянув одежду, и на всякий случай, спрятавшись за деревом, я стал ждать, дрожа от холода и переминаясь с ноги на ногу. 

Лай заметно приблизился, и через пару минут на другом берегу ручья появились несколько истошно лающих собак. Никакого зверя не было. Подбежав к воде, собаки неожиданно заметались вдоль русла ручья, видимо потеряв след. Часть из них продолжали поиски, сосредоточенно обнюхивая все вокруг, другие же уселись поджидать охотников. Либо результатов поиска своих собратьев. 

Мне стало интересно, как бы я поступил в такой ситуации. Стал бы я искать или ждать? Я попытался отыскать в своей жизни подобные ситуации. Как я ни пытался, ничего похожего не вспоминалось. Понимание однообразности моей жизни почему-то меня огорчило. Но совсем ненадолго, потому что к ручью выехали всадники. Те самые, которых я видел утром на поляне, которые убили друида. Неприятное предчувствие заставило меня замереть. Я даже перестал дышать. 

— Я же говорил тебе, что эти собаки ни на что не годятся, — обратился к своему спутнику Барон. 

— Просто собаки наткнулись на ручей. Нужно перейти на другую сторону, и они вновь возьмут след. 

В этот момент страшная догадка посетила мою голову, — а не за мной ли охотятся черный всадники? Ведь утром они преследовали друида, у которого была Сфера. И теперь этот друид мертв. Потом Сферу подобрал я. И черные всадники вновь на охоте. За мной. Но Сферы у меня больше нет! Как вовремя я ее потерял!.. Новая мысль заставила меня вспотеть, не смотря на осенний ветер и мокрую одежду. Мысль была проста — черные всадники не знают, что Сферы у меня больше нет. Как не знали они того, что друид перед смертью спрятал Сферу. Мне показалось, что я чувствую, как арбалетный болт пробивает мне спину. Я бросил взгляд на всадников — в руках у них были лишь поводья. Момент для бегства был самый подходящий. 

Я вскочил и рванулся прочь. За моей спиной взорвались лаем собаки, кто-то из всадников крикнул «Да вот же он!» Все остальные звуки потонули в плеске воды. Видимо, я выбрал не самое удачное время для того, чтобы бежать, раз меня так быстро заметили. 

Я бежал, петляя между деревьями, думая лишь о том, как бы не споткнуться или не налететь на ветку. Временами мне казалось, что собаки догнали меня и вот-вот схватят за ногу. О том, что произойдет потом, я боялся даже подумать. 

Обогнув пару деревьев, я очутился на поляне, в центре которой возвышался рыцарь в боевых доспехах. Чуть позади рыцаря расположился его оруженосец. Оба держали в руках заряженные арбалеты. Вот и все. От досады и огорчения я рухнул на колени. За моей спиной на поляну выскочили первые собаки. Близость добычи добавила в их лай торжество. Я закрыл глаза, приготовившись к смерти. 

Но вместо звука разрываемой плоти и боли, пронзающей мое тело, я услышал совершенно неожиданные звуки — щелчки арбалетных выстрелов, вслед за которыми торжествующий лай сменился визгом и поскуливанием. Что-то упало рядом со мной на землю. В недоумении, я открыл глаза. Возле меня лежали две собаки, с торчащими из тел арбалетными болтами. 

— Заряди оба. 

Рыцарь отдал свой арбалет оруженосцу и, пришпорив коня, вынул из ножен меч. Оставшиеся в живых собаки скрылись за деревьями. Вместо них появился Барон со слугой. Я счел за благо отбежать ближе к оруженосцу рыцаря. 

— Так, так, — спокойно произнес рыцарь. — Указ короля о запрете травли детей собаками для вас, видимо, не имеет значения? 

Черные всадники окинули взглядом убитых собак и противостоявших им всадников, задержавшись на рыцаре. Преимущество в силе было не на их стороне. 

— Этот щенок, — Барон ткнул в мою сторону плеткой, — вор. Королевское покровительство и милосердие не распространяются на преступников, даже если эти преступники — дети. 

— У вас есть доказательства того, что этот ребенок вор? Что же такого ценного он украл? Нежели свои лохмотья? 

— Понимаю ваш сарказм, но не стоит судить о человеке по его внешнему виду. 

— Полностью с вами согласен. 

Рука Барона дернулась к эфесу меча, но на полдороги остановилась. 

— Этот, как вы его называете, ребенок, украл очень ценную священную реликвию. Одно лишь прикосновение к ней карается отрубанием руки. 

— Ну что ж, если дело столь серьезно, не смею вам препятствовать, — рыцарь убрал меч в ножны, и отъехал в сторону. 

После этих слов я похолодел. Я терялся в догадках. Уже привыкнув считать рыцаря своим защитником, я не мог даже вообразить, что меня вот так отдадут Барону. Видимо, они тоже не ожидали такого поворота событий, потому что сдвинулись с места не сразу. Лицо Барона расплылось в довольной улыбке, которая, на мой взгляд, более походила на оскал. Смирившись с судьбой, я покорно шагнул навстречу черным всадникам и собственной судьбе. 

* * * 

Сказать, что я наслаждался каждой минутой происходящего, это не сказать ничего. Впервые за долгий-долгий срок я владел достойным телом. Достойным во всех отношениях — и самим по себе, и для выполнения задуманного. Правда, план, казавшийся мне еще недавно безупречным, начал расползаться по швам. Барон Атрокс оказался совсем не таким боевым и страшным, как о нем шла молва, да и сопровождающий у него не выглядел громилой, скорее я назвал бы его Коротышкой. Так что возможность поразмять кости, пусть и чужие, ускользала на глазах. Барон не поддавался на провокации. Тогда я решил немного обострить ситуацию. 

— Ну что ж, если дело столь серьезно, — я покачал головой и скривил губы. Правда, под забралом шлема этого никто не увидел, но ситуация того требовала. — Не смею вам препятствовать. 

Никто не ожидал от меня такого поступка. И меньше всего — Рыжий. Он вздрогнул, бросил на меня взгляд полный боли и разочарования, пытаясь разглядеть выражение моего лица. В его глазах читались такой ужас и безнадежность, что я на секунду засомневался в правильности своего шага, но желание сразиться пересилило жалость, тем более что по моим прикидкам парню ничего не грозило, небольшая встряска ему не повредит, может быть это даже вернет ему разум. То, как он выронил меня и оставил лежать в ледяной воде, я буду вспоминать еще долго. 

Не дождавшись от меня никакой реакции, Рыжий шагнул к черным всадникам. Те расплылись в жутких омерзительных улыбках. Ничего, ничего, недолго вам осталось радоваться. Я напряг и расслабил мышцы, готовясь к схватке. Вот только троньте парня, я вас мигом научу хорошим манерам. Рыжему оставалось сделать пару шагов, Коротышка уже держал в руках веревку, чтобы связать парня, и, как мне показалось, волоком притащить в замок. 

— Нет, все-таки мне кажется, что парень не виноват. 

От неожиданности Коротышка чуть не уронил веревку. Не теряя времени, Рыжий отступил на несколько шагов. 

— Я вас правильно понял, — переспросил барон Атрокс, — вы вновь сомневаетесь в моих словах? 

— Именно так. И у меня есть все основания так делать. 

Лицо барона перекосилось. Он вновь оказался в затруднительном положении, и не знал, что ему делать. Было совершенно очевидно, что он привык полагаться на силу, а не на ум в принятии решений. А силы сейчас ему явно не доставало. Я сидел спокойно, наблюдая смену эмоций на лице барона. Ему очень хотелось заполучить в свои руки Рыжего, чтобы узнать, где находится Сфера. Кстати, интересно, а зачем я ему понадобился? Друид так толком ничего и не рассказал, сказал лишь что мне и всему миру угрожает смертельная опасность. На счет второго я не волновался — друиды известные перестраховщики, но первая часть предупреждения меня встревожила. Попробовать, что ли найти еще друидов? Там где есть один, всегда найдется еще десяток. Эти парни никогда не живут в одиночку. По крайней мере, не жили в те времена, когда я мог передвигаться самостоятельно. Сколько же лет прошло с тех пор? Вернее, сколько лет я провел под землей? Предполагаемые мной полторы тысячи лет легко могли превратиться и в две, и в три, слишком уж сильно изменился мир с тех пор, как я его видел в последний раз. Ну, куда это годится, что здоровый и на вид сильный мужчина, да еще относящийся к знатному роду колеблется перед тем, как ответить на оскорбление и забрать принадлежащую ему вещь? Правда, я ему никогда не принадлежал, но дело ведь в принципе? 

Мне совершенно расхотелось драться с Бароном.  

— Ну что ж, раз все решилось таким волшебным образом, — я развернул коня, — мы, пожалуй, продолжим свой путь. Держись за стремя, сынок. 

Рыжий не заставил меня повторять дважды. Так и не дождавшись ответа от Барона, мы покинули поляну. До последнего момента я ожидал, что Барон меня остановит, но этого не произошло. Лишь когда мы скрылись в лесу, до моего уха донесся голос Барона, который, к сожалению, обращался не ко мне. Вслед за словами Барона послышался звук удара и невнятное бормотание Коротышки. Я тяжело вздохнул, мир уже не тот, что прежде. И злодеи измельчали, и героев не осталось. Кстати о героях, нужно найти друидов, чтобы вернуть себе тело. 

— А скажи, сынок, — обратился я к Рыжему, — где у вас поселение друидов? 

— Что? — парнишка поднял голову, в его глазах еще не развеялся туман страха. 

— Друиды. Вроде того парня со стрелой в спине. Только живые. — Я старался тщательно выговаривать слова. 

— Никто не знает, господин, где они живут. Говорят, что их почти не осталось. 

— Печально, печально. — Я обратил внимание, что парнишка старается держаться ближе к лошади и время от времени зябко поеживается. На мгновение у меня мелькнула мысль пришпорить коня, чтобы парень пробежался и согрелся, но я отогнал ее. Вместо этого я достал из седельной сумки одеяло. — Держи, а то совсем замерзнешь. 

— Спасибо, господин, но мне не холодно, — Рыжий мужественно попытался не дрожать, и ему это почти удалось. 

— Глупо, парень, отказываться от помощи. Тем более от помощи того, кто спас тебе жизнь. 

— Простите меня, господин, — Рыжий взял одеяло и завернулся в него. 

— Вот так-то лучше.  

Я снял шлем и прислушался. Барона не было слышно. Похоже, что он отправился за помощью. Дорога до замка, сборы и дорога обратно по моим прикидкам должны были занять у него пару часов. За это время нужно убраться из леса. И убраться как можно дальше, потому как бой с превосходящим нас числом противником не входит в мои планы. Я взглянул на своих спутников. Ни один из них не производил впечатление бойца. Непонятно как рыцарь, телом которого я сейчас владел, взял к себе в оруженосцы этого парня. Не буду спорить, с арбалетами он управлялся неплохо, но вот как на счет остального? Особенно, помощи в бою. Это оставалось под вопросом. Похоже, что настоящего оруженосца рыцарь каким-то образом потерял. Ну да ладно, оставим это на совести рыцаря. 

— Ну что ж, ребята, прокатимся? 

Взгляды Рыжего и оруженосца явно дали понять, что они не в восторге от моего предложения. Ну и зря. Скачка по лесу здорово согревает кровь и повышает настроение. Если, конечно, не напороться на дерево или ветку, поэтому шлем лучше не надевать. Я надел шлем на Рыжего, потом легко подхватил парня и посадил перед собой. 

— Держись крепче, — и добавил, обращаясь к оруженосцу, — не вздумай отстать! 

После чего пришпорил коня. Давно я так не наслаждался скачкой. Откровенно говоря, я давно вообще не наслаждался. Конечно, рыцарский конь — это не скаковая лошадь и скорость, которую он развил, в обычное время вызвала бы у меня ухмылку, зато мне не нужно было мучаться с выбором дороги — благодаря собственным габаритам и нашему с Рыжим весу он пробивал подлесок как таран ворота осажденной крепости.  

Вскоре лес кончился, и мы оказались на высоком холме, где я и остановил коня. Рыжий соскочил с седла и, скинув шлем, бросился в ближайшие кусты, откуда сразу же раздались характерные звуки. Подскакал оруженосец. Он хоть и был бледен, но удержал еду внутри себя. 

— Молодец, — похвалил я его.  

— Спасибо, господин, — парнишка соскочил с лошади и подал мне шлем. 

Сразу за холмом начиналась долина, прорезанная лентой реки. Вдоль реки вилась дорога, ведущая в небольшой город, милях в десяти от нас. Пожалуй, нужно успеть в него до вечернего закрытия ворот. Интересно, сильно ли изменились города за то время, что я в них не был? В любом случае харчевня там должна быть, а где есть еда, там есть и выпивка, а где есть выпивка, есть и другие развлечения.  

Подошел Рыжий, вытирая рот рукавом рубахи. Вид у него был не ахти. Про еду сейчас лучше не говорить. 

— Как называется этот городишко, парень? 

Рыжий сфокусировал мутный взгляд вначале на мне, потом перевел его на город в долине. 

* * * 

Пошатываясь, я выбрался из кустов. Желудок сводили судороги, голова раскалывалась, в глазах все двоилось. Про ощущения во рту я лучше промолчу. Про Барона говорили, что сумасшедший, но этот рыцарь явно недалеко ушел. Наверное, он и спас-то меня лишь для того, чтобы всласть поиздеваться. Я попытался сплюнуть, но неудачно — слюна повисла на подбородке, пришлось вытираться. 

— Как называется этот городишко, парень? — весело обратился ко мне рыцарь. 

Какой к дьяволу город? О чем он говорит? Я вопросительно взглянул на рыцаря и заметил, что он куда-то показывает рукой. Переведя взгляд в указанном направлении, я действительно увидел город. Но вот как он называется, вспомнить никак не мог. Я нахмурился. Видать, всему виной эта сумасшедшая скачка, во время которой мои мозги перемешались. Я потряс головой, чтобы вернуть их на место, и чуть не растянулся на земле. Вместо этого я почувствовал, что взлетел — это рыцарь поднял меня, ухватив за шиворот, и вновь усадил перед собой. 

— Ладно, сынок, не мучайся. Сейчас подъедем и узнаем. 

— Нет! — заорал я, пытаясь спрыгнуть на землю, но рыцарь только расхохотался, ухватив меня покрепче. 

Надо отдать ему должное, на этот раз рыцарь не стал гнать коня во весь опор. Поэтому в какой-то момент я даже стал получать удовольствие от верховой езды. Это на самом деле удобно — не нужно двигать ногами, крестьяне, попадающиеся на встречу почтительно уступают дорогу, а не спихивают в канаву. Конечно, от рыцарской брони становится холодно спине и немного укачивает, но с этим можно мириться. 

 Крестьяне двигались куда-то в сторону леса. Оказывается, практически рядом с нашей деревней находилась еще одна, но с другой стороны леса. Интересно, кто-нибудь из наших об этом знает? Скорее всего, нет. Единственные чужаки, которые приходили в деревню — это сборщики податей и стражники. Да и те не менялись из года в год. Странно все-таки устроен мир — люди рождаются, живут и умирают, не отходя от своего дома. И если бы не мое любопытство, меня ждала такая же судьба. Интересно, что меня ждет впереди? 

Пока я размышлял, мы подъехали к городу. Стражники у ворот пропустили нас в город без вопросов, поймав небрежно брошенную оруженосцем рыцаря монету. Я представил, что было бы приди я к воротам один. Во взгляде стражника, обращенном на меня, я уловил какую-то насмешку, но не придал этому значения. 

— Ну что ж, пора и подкрепиться, — воскликнул рыцарь. — Давненько я не едал! Эй, милейший, — обратился он к прохожему, какая таверна считается у вас лучшей? 

— Недурно кормят в «Кабаньей ляжке», господин. Это на соседней улице. 

— Спасибо, милейший. Кстати, а как называется этот чудный городок? 

 — Флахсбург, господин. 

— Спасибо. 

Надо сказать, что я никогда не слышал о Флахсбурге. Впрочем, это не удивительно — жители моей деревни редко уходили дальше, чем на пару миль от дома, а Флахсбург находился далеко за лесом. Я с любопытством оглядывался по сторонам, стараясь запомнить как можно больше деталей, чтобы потом рассказать соседям о городской жизни. Но… На глаза навернулись слезы — ведь я уже никогда не вернусь домой, а если вернусь, то отчим меня просто убьет. И зачем я только пошел в лес! Мало того, что не дошел до Озера, так еще и лишился дома. И тут меня пробил холодный пот. Я понял, почему ухмыльнулся стражник у ворот, я понял, почему рыцарь оказался столь добр к совершенно незнакомому ему оборванцу! Вот так влип! Уж лучше вернуться к отчиму и стать калекой, чем оказаться в постели рыцаря. Улучив момент, я постарался спрыгнуть с лошади. 

Наверное, если бы я чаще ездил верхом, мне бы удалось спрыгнуть и затеряться в улочках, но вместо этого я зацепился ногой за сбрую и повис вниз головой на радость зевак. Чудо, что я не размозжил голову о булыжники мостовой. Глядя на мир снизу вверх, причем мир ограничивался грязной мостовой с одной стороны и не менее грязным животом коня с другой, я понял, что меня не зря дразнили дурачком. Только дурак мог попасть в такую передрягу. 

— Сынок, ты уж поосторожнее, так и шею сломать недолго, — рыцарь вновь посадил меня перед собой. — А вот и «Кабанья ляжка». 

Мы въехали во двор харчевни. Рыцарь спустил меня на землю, потом спешился сам, чуть не раздавив одного из конюхов, бросившихся услужить такому важному гостю. 

— Спасибо, ребята, но своего коня я вам не доверю. — рыцарь передал повод оруженосцу и стал снимать шлем. 

И в этот момент я бросился бежать, чуть не столкнувшись в воротах с какими-то горожанами. Один из них попытался отвесить мне оплеуху, но наученный жизнью с отчимом, я легко увернулся. За спиной послышался раскатистый смех рыцаря, я повернул за угол и помчался прочь. Я бежал без оглядки, сворачивая с одной улицы на другую, стараясь оказаться как можно дальше от «Кабаньей ляжки» и рыцаря.  

Отбежав достаточно далеко, по крайней мере, я почти не представлял, где находятся ворота и харчевня, я остановился, с трудом переводя дух. Быстро темнело и становилось холодно. Нужно было искать ночлег, если я не хочу замерзнуть до смерти. Я огляделся по сторонам. Неподалеку был темный проулок. Как раз то, что мне было нужно. Вряд ли кто по собственной воле захочет туда зайти. Подойдя ближе, и мне самому расхотелось заходить в проулок — уж больно мерзкий запах оттуда доносился. Пока я стоял, в нерешительности вглядываясь в темноту проулка, послышались чьи-то шаги, и чей-то пьяный голос произнес грязное ругательство. Зажав нос, я шмыгнул в темноту и устремился в противоположный конец проулка, стараясь ступать как можно тише. Но под ногами валялось столько мусора, что почти на каждом шагу я спотыкался и чуть не падал. Каждый раз, когда я что-нибудь задевал ногой или наступал во что-то, воображение услужливо рисовало картины одну ужаснее другой, вскоре мне казалось, что проулок завален полусгнившими трупами и отрубленными конечностями. В какой-то момент я был готов повернуть обратно, но тут пьяный поравнялся с проулком, в очередной раз выругался, и послышалось журчание. Так что мне не оставалось ничего другого, как двигаться дальше. Почти одновременно с тем, как пьяный закончил справлять нужду, я добрался таки до конца проулка. Идти было больше некуда. С трудом нащупав более-менее свободное от останков место, я сел на корточки и горестно обхватил колени руками. Чертовски сильно хотелось плакать и есть. 

* * * 

Наконец сняв броню, я переоделся и спустился в обеденный зал харчевни. Воодушевленный моим видом и звоном монет в моем кошельке, хозяин накрыл мне стол в углу зала, рядом с камином. Окинув взглядом зал, я с наслаждением принялся поглощать угощение, время от времени поглаживая сферу, лежащую в поясном мешке. Конечно, правильнее было сказать «поглаживая самого себя», но это было чуждо моим привычкам — зачем гладить себя, если вокруг столько женщин? Да и потом, гораздо приятнее ассоциировать себя с полным сил мужчиной, чем маленьким стеклянным шаром. Надо бы при случае поближе рассмотреть свое пристанище. Впрочем, вряд ли оно изменилось с тех пор, как я видел его в последний раз. Когда же это было? Друид не в счет, я пробыл с ним меньше часа. До него был… Дьявол, кто же был до него? Я отхлебнул вина и перевел взгляд на оруженосца. Тот явно находился не в своей тарелке. Покопавшись в памяти в поисках его имени, я вновь наполнил кружки вином, обратив внимание, что кружка оруженосца почти полна. 

— Эй, Грегарий, так дело не пойдет. Солдат должен хорошо есть и пить, а ты больше похож на красну девицу, чем на солдата — отпил глоток, а съел и того меньше. 

Парнишка вспыхнул до корней волос, но голос прозвучал спокойно. 

— Господин, я беспокоюсь о вас. С тех пор, как Вы в лесу нашли шар, Вы стали сам не свой. 

Я усмехнулся — парнишка попал в самую точку. Тем временем он продолжал. 

— Мне кажется, что чем быстрее Вы от нее избавитесь, тем будет лучше. Именно поэтому я не могу есть. 

Я был тронут. Судя по воспоминаниям рыцаря, Грегарий недолго был у него в услужении, но уже испытывал к нему почти сыновью любовь. Это было более чем странно, особенно если учесть факт, что парнишка не был профессиональным оруженосцем. Похоже, что здесь кроется какая-то тайна, скрытая в глубине сознания рыцаря. Может быть я смогу ее разгадать, проникнув в голову Грегария? Но для начала нужно успокоить парнишку. 

— Ты прав, Грегарий, сфера обладает странными свойствами. Именно поэтому я оставил ее у себя — нужно отдать ее волшебнику, чтобы он ее уничтожил. 

— Но, господин, почему Вы не вернули ее хозяину? 

— Разве тот человек был волшебником? Вдруг бы он стал использовать сферу во вред себе или другим? Нет, в таких делах нельзя поступать необдуманно. Завтра с утра мы отправимся к местному волшебнику и отдадим ему сферу, — мимо проходила служанка, и я не преминул к ней обратиться, сопроводив свой вопрос самой лучезарной улыбкой, на которую оказался способен рыцарь. — Красавица, где живет ваш волшебник? 

Девушка на мгновение смутилась. Несколько голов повернулись в нашу сторону. 

— В городе нет волшебника. Думаю, что мы и сами сможем договориться, — она наклонилась над столом, демонстрируя вырез платья. И там было на что посмотреть! Но это был всего лишь отвлекающий маневр — пока я любовался ее прелестями, плутовка шепнула мне на ухо «господин, об этом нельзя говорить вслух» и выпрямилась. Я едва успел чмокнуть ее в щеку. 

— Милашка, жду тебя ночью! Надеюсь, хозяин не будет возражать? 

Монета, золотой искрой пролетевшая через зал и исчезнувшая в руке хозяина, подтвердила мое предположение. Девушка обольстительно улыбнулась и исчезла на кухне. Окружающие перестали нами интересоваться. Ночь обещала быть познавательной. Хотя бы в каком-то смысле. 

— Господин, — в голосе Грегария звучал ужас, — а как же Ваш обет? 

— Обет? — дьявол, рыцарь был просто шкатулкой с загадками. Я принялся перебирать его воспоминания. К счастью, обет не был глубоко спрятан, наоборот, он лежал почти на поверхности. Оказывается, рыцарь принес обет верности своей невесте, которую уже не видел три с половиной года. Леди Виолетта бесспорно была красива, но не настолько, чтобы забыть о существовании других женщин. Но сэр Тенакс Благородный придерживался другого мнения, и нужно было с этим мириться. 

— Не волнуйся, Грегарий, это лишь для отвода глаз. Для меня существует лишь одна женщина — леди Виолетта. 

— Я знаю, господин, но с тех пор, как Вы нашли шар, вы совершаете странные поступки.  

— Странные? — я почесал в затылке. Какое вообще дело оруженосцу до поступков своего господина? 

— Например, Ваше желание остановиться в этой харчевне. 

— А что плохого в «Кабаньей ляжке»? Обычная харчевня, — я обвел зал взглядом. — И кормят отменно. 

— Она слишком популярна, нас могут узнать. 

Час от часу не легче. Теперь выясняется, что мы от кого-то скрываемся. Я более внимательно осмотрел зал. Никто не проявлял к нам ни малейшего интереса. 

— Как раз наоборот — чем более популярна харчевня, тем меньше шансов, что нас будут в ней искать. Но ты прав, осторожность превыше всего. Так что давай основательно подкрепимся и отправимся в комнату. 

 С этими словами я с удвоенной силой набросился на еду и питье. Грегарий хотя и с меньшим энтузиазмом, но последовал моему примеру, время от времени бросая подозрительные взгляды на окружающих. Спустя час я понял, что в меня больше не влезет ни крошки. Интересно, как себя сейчас чувствует Рыжий? Небось, мерзнет где-нибудь. 

Заметив, что я закончил трапезу, подошел хозяин с давешней девушкой. 

— Доволен ли господин едой? 

— О, да. Давно я не вкушал такой еды, вино тоже заслуживает лишь похвал. 

— Я рад. Фелисия проводит Вас в комнату и проследит, чтобы Вы не замерзли ночью. 

— Превосходно, — я поднялся из-за стола. — Пойдем, Грегарий, пора в постельку. 

Провожаемые насмешливыми взглядами, от которых оруженосец ежился как от холода, мы прошли через зал и поднялись на второй этаж. Как только закрылась дверь комнаты, Фелисия горячо зашептала, практически бросившись мне на грудь. 

— Благородный рыцарь, Вы посланы самой судьбой! Только Вы сможете восстановить справедливость в городе. За Вами пойдут те, для кого слова честь и справедливость не пустой звук… 

— Так, девочка, — с некоторым сожалением я отстранил Фелисию и присел на кровать, — давай обо всем по порядку. Как ты помнишь, я всего лишь хотел узнать, где в вашем городе живет волшебник, а ты уже записала меня в защитники справедливости. 

— Но разве защита справедливости не первейший долг рыцарей? — искренне удивилась Фелисия. 

Я с интересом взглянул на девушку. Несмотря на образ жизни и окружающую жестокость она сохранила наивность. Можно было бы рассказать ей, что первейший долг рыцарей — это убийства и грабежи под видом войны и жестокие развлечения вроде турниров… Но в глазах Фелисии светилась такая надежда, что я не смог ее разочаровать. Да и Грегарий с интересом ждал, как я выкручусь из сложившейся ситуации. 

— Так-то оно так, Фелисия, но вначале нужно определиться с тем, что происходит. Иногда вещи кажутся не тем, чем они являются на самом деле. Присаживайся и рассказывай, у нас вся ночь впереди, спешить нам некуда. 

Девушку не пришлось долго уговаривать, она села рядом и начала свой рассказ. 

— Еще год назад Флахсбург был совершенно обычным городом, в нем было место любому — и обычному человеку, и волшебнику. Так продолжалось до тех пор, пока за какие-то заслуги город с прилегающими землями не достался барону Атроксу. Он вернулся с войны не один, а в компании с чернокнижником. Вначале никто не придал этому никакого значения — как известно, магии в мире все равно не осталось. 

Я вздрогнул, как это не осталось магии — а я? Чуть копнув память рыцаря, убедился, что Фелисия говорит правду. В сражении под стенами Клависпила, в котором принимал участие и сэр Тенакс, волшебники противоборствующих сторон перестарались и уничтожили магию. По крайней мере, в этой части мира магии не осталось. Мои планы вернуть себе свободу таяли как изморозь на солнце. Девушка тем временем продолжала.  

— Таким образом, люди барона ограбили, убили или выгнали из города всех волшебников, свозя все найденные артефакты в замок барона. Жизнь в городе переменилась — за любую вещь, так или иначе связанную с магией люди готовы убить родную мать, потому что барон платит за них хорошие деньги. Поэтому вы очень рисковали, громогласно спрашивая про волшебника. 

Я переложил мешочек с собой с пояса за пазуху. Бог ты мой… Мир, в котором магия осталась в артефактах. И самым магическим артефактом, похоже, являюсь я. Это ужасно. Впрочем, мне еще повезло, что Рыжий меня потерял. Останься я у мальчишки, я бы уже давно был в башне у чернокнижника, а с рыцарем я еще могу попытаться спастись за морем. Нужно бежать, я начал подниматься. 

— У Вас там… волшебный предмет? — услышал я вопрос Фелисии. 

Долгую секунду я был готов показать ей себя, но удержался. Чем меньше людей обо мне знают, тем мне спокойнее. Хотя какое может быть спокойствие в городе охотников за головами? 

— Это личное, Фелисия. 

Девушка не обиделась, лишь украдкой взглянула на выпуклость. 

— Так вы накажете барона Атрокса? — Фелисия невзначай приспустила платье с левого плеча. 

— Фелисия, — я придал голосу суровость и холод, — барон Атрокс несомненно совершил много плохих поступков, и скорее всего еще больше совершит, — я поправил платье, не справившись с соблазном прикоснуться к женскому телу, ожидания меня не обманули — кожа у Фелисии была божественна, — но совершал он их на своей земле. Право на владение которой ему подарил король. И только король может спрашивать с барона. Не говоря уже о том, — я встал с кровати, чтобы быть как можно дальше от девушки, но это оказалось еще хуже, теперь мой взгляд то и дело задерживался на груди Фелисии и проваливался глубоко в вырез ее платья, — не говоря уже о том, что вряд ли барон собственноручно убивал волшебников или кого-то еще. Поэтому даже в случае вмешательства короля шансов на то, что барон понесет наказание практически нет. 

— Но ведь вы можете вызвать его на турнир, — девушка выдернула ленту из волос, позволив им рассыпаться по плечам, и шагнула ко мне, снимая платье, лишь бы склонить меня к подвигу. 

— Турнир, — я поймал платье, когда оно почти соскользнуло с плеч девушки, и водрузил его обратно. Будь проклят сэр Тенакс со своими обетами! — Турнир предназначен для того, чтобы решать спор между равными. Будь у меня собственный город, я мог бы поставить его против Флахсбурга, но у меня нет города. Все, что у меня есть — это оруженосец, — Грегарий бросил на меня взгляд полный ужаса и открыл рот, чтобы возразить, — но, несмотря на его явные и скрытые достоинства, — Грегарий вспыхнул, — вряд ли он стоит целого города. Так что вряд ли я смогу помочь Флахсбургу. И, честно говоря, не совсем понимаю, почему ты так сильно переживаешь за город? Или ты просто ненавидишь барона? 

Фелисия сжала губы и отвернулась. Я тяжело вздохнул. За время моего заточения мир ничуть не изменился. Сильные мира сего все так же пользуются своей властью и перешагивают через тех, кем воспользовались. Может, стоило убить барона во время нашей встречи в лесу? Впрочем, вряд ли это улучшило мир. Найдя труп своего господина, слуги барона сожгли бы пару деревень, убив пару сотен крестьян, а король пришлет нового барона, который вполне может оказаться еще хуже. 

Я взглянул на свое оружие. Бросить вызов барону — это неплохая идея, но бессмысленная. Сам барон не боец, он выставит против меня своего чемпиона, победа над которым ничего не изменит. По всему выходит, что зло останется безнаказанным. Нехорошо это как-то. Впрочем, у меня есть более насущная проблема — нужно выбраться из сферы, пока меня не убили. 

— Ну что ж, похоже, справедливости не осталось в мире, — Фелисия взглянула мне в глаза. — В таком случае мне здесь делать нечего. 

— Тут ты неправа, девочка, — я остановил девушку. — Как раз теперь и начинается дело, я кивнул на кровать, — впереди целая ночь. 

Я закрыл дверь на засов и начал раздеваться, чем вызвал оживление у Фелисии, которая вновь начала приспускать платье. 

— Если ты сейчас уйдешь, это вызовет ненужные подозрения у хозяина и тех, кого заинтересовал мой вопрос про волшебника. Поэтому ты проведешь ночь с нами. И очень постараешься… — я сделал паузу, разглядывая обнаженные плечи девушки, — чтобы те, кто может подслушивать за дверью, не подумали, что тут происходит что-то странное. Ты ведь умеешь стонать? Уверен, что тебе не раз приходилось имитировать страсть в постели, так что у тебя получится. 

Я постелил покрывало рядом с кроватью, присовокупив к нему свой плащ, после чего завалился в постель. 

— Так мы не будем?.. — недоуменно спросила Фелисия. 

— Не, не будем, — усмехнулся я, — у меня обет. Ложись и начинай стонать, а я буду скрипеть кроватью. 

Девушка тяжело вздохнула, с сожалением окинув меня взглядом, скинула платье и легла, укрывшись плащом. 

Следующие полтора часа из-за нашей двери доносились стоны и скрип кровати. После чего все погрузились в сон. Все кроме меня. Осторожно освободив мозг рыцаря, я коснулся Грегария и замер. Кажется, я только что получил ответы на многие из своих вопросов. 

* * * 

Интересно, сколько я сижу в проулке? Уже очень давно мимо проулка никто не проходил — ни человек, ни животное. Если отсутствие людей я мог объяснить поздним временем, то животным-то на время плевать. Судя по запаху, стоящему в проулке, тут было чем поживиться. У меня заурчало в животе, да так громко, что вызвало эхо в проулке. А может, мне это только показалось.  

Несмотря на голод, есть отбросы мне не хотелось. Это вернуло меня к давнему размышлению о том, что животные могут есть падаль и отбросы и прекрасно себя при этом чувствовать. Как-то раз, отогнав каких-то грызунов, я тоже решил попробовать падаль и пару раз откусил от найденных в лесу останков оленя. Лучше бы я этого не делал! До этого я гордился своим желудком, позволявшим мне есть что угодно. Что угодно из того, что я находил в деревне. Первый раз меня вывернуло в двух шагах от оленя, второй, когда я отошел шагов на двадцать, сколько всего раз меня вырвало, и как я добрался до дома, я не помню. Помню, что есть я захотел только на следующий день вечером. С тех пор меня и занимает вопрос о том, почему животные без последствий едят всякую дрянь. Спустя несколько месяцев я проверил свою догадку, связанную с водой из луж — вдруг в лужах есть нечто, помогающее животным переваривать падаль. Я решил неделю пить воду из луж, а потом что-нибудь съесть. Уже на третий день я отказался от этой идеи. С тех пор мой интерес к падали носит поверхностный характер. В животе опять заурчало. Нужно срочно найти еду. Да и холод так пробирал до костей, зуб на зуб не попадал. И зачем только я убежал от рыцаря? 

Я встал и принялся прыгать и размахивать руками, чтобы согреться. Это немного помогло. По крайней мере я перестал бояться, что ненароком откушу себе язык. Теперь можно было выбираться из проулка. Собственно, это и проулком-то было сложно назвать — так, промежуток между двумя домами, заканчивающийся стеной третьего. В стенах домов, не было ни окон, ни дверей. Непонятно, почему дома нельзя было построить вплотную? 

Буквально через пару шагов я получил ответ на свой вопрос. Раздался тихий скрежет, и рядом со мной слева в стене открылась потайная дверь. Я замер, не зная, что делать — то ли бежать вперед, то ли назад. Пока я размышлял, в дверном проеме показался неясный силуэт. Инстинктивно я прижался к стене рядом с дверью. Силуэт шагнул в проулок и пошел в сторону тупика, неся на спине какой-то куль. Когда силуэт поравнялся со мной, я смог разглядеть его получше. Силуэтом оказался плотный мужчина, несший на спине… Я вскрикнул — ноша представляла собой ни что иное, как изуродованное тело человека! 

В ужасе я бросился бежать и врезался в открытую дверь. С трудом соображая, что делаю, вернее, совсем не соображая, я нырнул в темноту двери и побежал по коридору. Впереди забрезжил свет, коридор сделал поворот, и я оказался у подножия лестницы, заканчивающейся дверью. Остановившись перевести дух, я услышал за спиной тихий скрежет, вслед за которым раздались поспешные шаги. Похоже, что особого выбора у меня не было — либо идти вперед, либо ждать страшного незнакомца, который все равно затащит меня внутрь, изуродует, а потом выбросит в проулок. Так что я решил войти в дверь и попытаться спрятаться в доме. Я легко взбежал по лестнице и распахнул дверь. О том, что в доме может быть кто-то еще, я даже не подумал. А зря. 

Я оказался в просторной комнате, в центре которой стоял стол, покрытый бурыми пятнами, а прямо за столом, спиной ко мне стояла фигура в длинном темном балахоне. 

— Хорошо, что ты так быстро вернулся, Карам, — произнес приятный женский голос. — Мне как раз нужна твоя помощь. 

Фигура в балахоне повернулась и откинула с головы капюшон. Передо мной стояла самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел. Правда, я видел не так много женщин, а те, что я видел, были крестьянками из моей деревни. Так или иначе, я был поражен и почувствовал, что краснею. Мне очень хотелось смотреть на лицо женщины, но я стеснялся того, что краснею, и от этого краснел еще больше. 

— Так, так, — сказала женщина, подходя ближе, неотрывно глядя мне в глаза. — Кто это к нам пожаловал? 

Я опустил голову и пробормотал: 

— Простите меня, госпожа… 

— Простить? — удивилась женщина. — За что ты просишь прощение, мальчик? 

— За то, что забрался в Ваш дом ночью, — забормотал я, — но я так замерз, а тут еще страшный мужчина с трупом на спине… Я испугался. Простите меня… 

— Бедный ребенок. Но ничего, скоро дети не будут голодать и жить на улице. 

За моей спиной открылась и закрылась дверь. 

— Вот и ты, Карам! — строго сказала женщина, я втянул голову в плечи, в ожидании приказа выпороть меня или еще чего-нибудь подобного, но женщина продолжила неожиданно мягко. — У нас гость, Карам. Отведи его наверх и накорми. Завтра нам всем предстоит трудный день, мальчику нужны силы. 

— Хорошо, госпожа, — ответил Карам , странно коверкая слова, я с трудом понял, что он сказал.  

— Пойдем, — мне на плечо легла тяжелая рука. 

— Спасибо, госпожа. Приятных снов… — Успел пробормотать я, прежде чем Карам вытащил меня из комнаты. 

Карам повел меня полутемными коридорами. Хотя повел — это слишком мягко сказано — я почти бежал, увлекаемый Карамом, который так и не отпустил мое плечо. Пару раз я спотыкался, но упасть не успевал — Карам с легкостью ставил меня на ноги и путь продолжался. Мы поднялись по лестнице, прошли еще по одному коридору, в котором вообще не было света. Тут я спотыкался на каждом шагу, путаясь то в своих ногах, то ногах Карама, так что ему приходилось меня почти нести. Наконец Карам открыл какую-то дверь, втолкнул меня внутрь и закрыл дверь, после чего отправился восвояси. 

В комнате было так же темно, как и в коридоре. Я осторожно развел руки в стороны. До стен не дотянулся. Вытянув руку вперед, также нащупал лишь пустоту. Я опустился на четвереньки и медленно двинулся вперед. Так меньше шансов во что-нибудь врезаться и упасть. Конечно, можно врезаться головой во что-нибудь, но двигаюсь я медленно, а голова у меня крепкая, так что больно не будет. Я успел сделать шагов пять, ощупывая пол перед собой, когда сзади распахнулась дверь, и меня ослепил яркий свет. Все еще стоя на четвереньках, я обернулся. В дверях стоял великан. В одной руке он держал подсвечник, в другой — тарелку.  

— Это тебе, — произнес великан, протягивая тарелку и подсвечник. 

 Немного опасаясь подвоха, я поднялся на ноги и с удивлением узнал в великане Карама. Видать это освещение сыграло со мной злую шутку, превратив Карама, который был не намного выше меня ростом, в великана. Успокоившись, я подошел ближе. Отдав мне свечу с тарелкой, Карам вышел и закрыл за собой дверь. 

В тарелке лежали большой кусок мяса и ломоть хлеба. И то, и другое я проглотил, почти не жуя. По телу пробежала горячая волна удовольствия. Мясо я ел лишь по большим праздникам, другими словами, два раза в год. Но то мясо не шло ни в какое сравнение с только что съеденным. Тщательно проверив тарелку, не осталось ли в ней крошек, я приступил к осмотру комнаты. 

На самом деле, осматривать было особо нечего — кроме кровати в комнате ничего не было. Судя по отсутствию окна, это и не комната вовсе, а чулан. Я присел на кровать и понял, как устал. Не разуваясь, не раздеваясь, и не гася свечу, я лег и тут же провалился в забытье. 

* * * 

Самое сложное в контроле чужого сознания — это не заснуть в самый неподходящий момент. К счастью, за время заточения внутри сферы я научился спать одновременно с аватарой (так я называю тех, кого контролирую). Впрочем, я уже давно не сплю в привычном понимании этого слова — с тех пор, как оказался внутри своей тюрьмы. Лишившись тела, я вместе с ним лишился и всех физических потребностей — есть, спать, дышать… Но память все еще хранит воспоминания о том, как это было, и иной раз я просыпаюсь в ужасе оттого, что не могу пошевелиться или вздохнуть. Особенно тяжело было в первое время, когда я из всех сил стремился вернуть себе свободу. Это оказалось совсем не так просто, как казалось. А тот факт, что я до сих пор пребываю внутри сферы, говорит о том, что я так и не нашел способ вырваться… 

Что больше всего меня раздражало во время сна аватары, так это то, что мне приходилось в это время сидеть в каком-нибудь мешке. Нет, когда мы с аватарой оставались одни, я на время сна оставлял себя снаружи — так я мог хотя бы смотреть по сторонам. Можно было и в этот раз перед сном достать себя из мешка, тем более что все, кроме девушки знали о моем существовании. Меня остановил рассказ Фелисии, вернее та его часть, в которой говорилось об охоте за магическими артефактами. Я не был уверен в том, что девушка устоит перед соблазном сдать нас. Не знаю, дали бы ей настоящую цену, скорее всего, нет, но вновь оказаться во власти какого-нибудь чернокнижника я не хотел. Поэтому я сидел в мешке и ждал рассвета, борясь с соблазном разбудить аватару. Ну, а чтобы было легче бороться с соблазном, я обдумывал то, что узнал в мозгу Грегария. Похоже, что в этот раз у меня появился реальный шанс вернуть себе свободу. Нужно всего лишь помочь им выполнить свою миссию. Хотя Грегарий и опасался возможных проблем и препятствий, рыцарь пребывал в уверенности в благополучном исходе их путешествия. Учитывая то, что они без проблем проделали половину пути и жизненный опыт рыцаря, я был склонен согласиться именно с ним. Правда, меня немного смущало то, что Грегарий скрывал от рыцаря истинную цель путешествия. Впрочем, это не мое дело, добравшись до места, я предоставлю рыцарю самому разбираться в ситуации. 

Первой, как я и ожидал, проснулась девица. Послышалось непродолжительное шуршание ткани — скорее всего она одевалась. Этот шорох разбудил рыцаря. Приоткрыв глаз, я успел заметить девичье плечо, тут же скрывшееся под платьем. 

— Хорошо ли спала? 

Девушка подпрыгнула от неожиданности. 

— Доброе утро, господин. Не так хорошо, как могла, — Фелисия покосилась на одеяло. 

— Ничего, этой ночью наверстаешь, — я потянулся. — Давно рассвело? 

Девушка взглянула в окно, потом прислушалась.  

— Похоже, что мы первые. Никогда не просыпалась так рано! — в ее голосе звучало восхищение. 

— Это не очень хорошо — кто же накормит нас завтраком? 

Проснулся Грегарий. 

— Доброе утро, господин. 

— Да, похоже, не очень, — проворчал я. — Таверна еще спит, — добавил нарочито громко, — тебе придется позаботиться о завтраке. 

— Слушаюсь, господин, — парнишка стал торопливо одеваться. 

Девушка бросила на него заинтересованный взгляд, который тут же переместился на меня, стоило мне отбросить одеяло. 

— Пожалуй, я пойду вместе с вами, — я стал одеваться. 

К тому моменту, как мы спустились, в обеденном зале уже суетилась прислуга. Чмокнув меня на прощание в губы, девушка присоединилась к своим товаркам, а мы с Грегарием сели за вчерашний стол в ожидании завтрака.  

Хотя я узнал настоящие имя и статус Грегария, про себя я продолжал считать его своим оруженосцем. Я попал в компанию сера Тенакса Благородного и Грегария лишь на время, поэтому не видел причин нарушать или изменять сложившееся положение дел. Пусть они сами разбираются в этом хитросплетении судеб, мне лишь нужно добраться до цели их путешествия. И чем скорее я доберусь, тем будет лучше для всех нас. После долгих столетий ожидания судьба наконец дала мне шанс, а судьбу нельзя подводить — следующего подарка можно ждать очень долго. Это я проверил на своей шкуре не один раз. Ну, а пока нужно наслаждаться моментом! Надеюсь, рыцарь не будет в обиде за несколько дней чревоугодия. 

Девушка принесла еду, от одного только вида которой у меня заурчало в желудке. Не особенно соблюдая этикет, я принялся поглощать пищу, наслаждаясь каждым кусочком и глотком, попадавшим мне в рот. 

Когда я только научился управлять аватарами, а произошло это далеко не сразу, первой в бесконечном ряду оказалась ящерица. Так что питался я не ахти (по человеческим меркам, конечно, на вкус ящерицы пища была великолепной) — жуками да кузнечиками, да и это продолжалось недолго — из-за меня ящерицу очень быстро съели. Я практически не прятался, все время находился на виду, пытаясь разбить сферу. Благодаря несчастной ящерице, я получил еще один бесценный опыт — опыт смерти. Как потом выяснилось, умер я далеко не в последний раз, но первый раз был самым ярким и запоминающимся. Бррр! Меня передернуло от воспоминания о смерти. 

Предаваясь воспоминаниям, я и не заметил, что опустошил все тарелки. Тем временем в зале стало многолюдно. Грегарий нервно оглядывался по сторонам, стараясь делать это незаметно, но на деле наоборот привлекал к себе внимание. 

— Что-то случилось? — Я допил вино и потянулся, окинув зал быстрым взглядом. Обратил внимание на трех мрачного вида парней, одетых в чьи-то геральдические цвета. — Ты волнуешься из-за тех ребят возле окна? 

— Да, а так же из-за тех, что возле дверей и тех, что возле камина. 

— Но их всего… — Я быстро пересчитал предполагаемых врагов, — десять, — и хрустнул пальцами. — Детский лепет, мы разберемся с ними, не вспотев! 

Подошла Фелисия и, наклонившись, прошептала. 

— Похоже, что у вас проблемы, ребята. 

— Это не проблемы, это недоразумение, — успокоил я девушку, старательно глядя ей в глаза. 

— Да, красавчик?- усмехнулась Фелисия. — На улице вас поджидают еще человек десять. И когда вы успели подружиться с Бароном? 

Я пропустил колкость мимо ушей. 

— Стало быть, они не будут нападать здесь и все сразу. Это радует, рыцарское звание все еще дает некоторые привилегия. 

Мы беспрепятственно прошли в свою комнату, где не спеша и основательно подготовились к предстоящей драке. Особое внимание я уделил закреплению себя на поясе. К сожалению, основное и практически единственное предназначение доспехов — защита. Закрепить на них что-нибудь так, чтобы это не мешало в бою, да при этом надежно держалось — дело не пяти минут. Наконец, сфера была надежно закреплена. Она немного портила мой внешний вид — делала его менее грозным и немного комичным, но мне было безразлично, если кому-то покажусь смешным. Пусть попробует усмехнуться мне в лицо. 

Фелисия оказалась права — во дворе таверны нас ждал внушительный отряд. Похоже, что Барон прислал половину своих людей. После нашего появления стали садиться на коней, так что когда мы с Грегарием выехали со двора, нас сопровождала свита, которой позавидовал бы иной вельможа. Правда, эта свита в любой момент могла превратиться в конвой. Вот тут я и пожалел, что настоял на том, чтобы прикрепить сферу на спину. Под плащом она выглядела будто горб. Насколько я понимал, в городе и его окрестностях нам ничего не угрожает, веселье начнется, когда мы отъедем подальше. А до этого стоит придумать что-нибудь такое, что спасет нам жизни. Слова Грегария о том, что рыцарь зря подобрал сферу, начали казаться мне пророческими. Победить в открытом бою двадцать человек под силу лишь герою, а рыцарь к таковым не относился, не говоря уже о Грегарии.  

Как я и предполагал, по городу мы проехали беспрепятственно во главе кавалькады слуг барона. Видимо из-за этого я иной раз замечал ненависть во взглядах горожан. Похоже, Барон не пользовался популярностью. 

 Подъезжая к воротам, мы нагнали карету, которая не смогла разминуться со стадом коров, входящим в город. Наши спутники заметно оживились, предчувствуя скорое обретение свободы действий. Пока кучер кареты ругался и осыпал коров и их пастуха ударами кнута, я оглядывался по сторонам, ища способ воспользоваться ситуацией. Мое внимание привлек механизм подъема решетки. Насколько я помнил, решетку тяжело поднимать, а вот для того, чтобы она опустилась достаточно снять стопор. Как и положено, возле механизма дежурил стражник, в данный момент больше занятый наблюдением за суетой вокруг кареты, чем охраной механизма. Если бы можно было выбить запор и проскочить под падающей решеткой, оставив людей барона в городе… Это было бы здорово. Но решетка падает настолько быстро, что выбить запор и успеть проскочить практически невыполнимо. Хотя… 

Я направил коня ближе к механизму, одновременно крича на пастуха. Грегарий инстинктивно двинулся следом за мной, он нервничал и старался держать близко. Продолжая ругаться и расталкивать коров, я поравнялся со стражником. В это время дорога наконец освободилась и карета медленно двинулась вперед. Мы с Грегарием двинулись рядом, нашим же провожатым ничего не оставалось, как ехать за каретой. Настал момент, от которого зависел успех моего плана. Убедившись, что дорога впереди относительно свободна, я что было сил хлестнул лошадь оруженосца. Издав негодующее ржание, она рванулась вперед. Я боялся, как бы Грегарий не вылетел из седла, но парнишка усидел. Я развернул коня и выхватил меч. Как и следовало ожидать, ближайшие ко мне солдаты барона сдали назад, на них наехали задние, началась сутолока. Стражник схватился за рычаг механизма, готовясь опустить решетку, лишь под ней проедет карета. Теперь все решали мгновения. Я вновь развернул коня в сторону ворот. Карета почти выехала из ворот. Я пришпорил коня и перепрыгнул в сознание стражника, успев увидеть, как рыцарь проносится в ворота, я дернул рычаг. С грохотом начали раскручиваться цепи, и решетка стремительно пошла вниз. 

— Хей! — крикнул я и освободил стражника. Вернее, меня вырвало из него, потому что рыцарь, а вместе с ним и я, отъехал слишком далеко.  

Возобновив контроль над рыцарем, я огляделся. Грегарий ждал меня неподалеку, рядом с остановившейся каретой. За решеткой царила полная неразбериха — кто пытался поднять решетку руками, кто на чем свет костерил несчастного стражника, так что мы могли продолжать свой путь. Из кареты на меня смотрела красивая рыжеволосая женщина. Перехватив ее взгляд, я отсалютовал ей и улыбнулся. Она не ответила на улыбку, продолжая изучать меня. Неужели рыцарь настолько хорош собой, что женщины не сводят с него глаз? Впрочем, это неважно, нужно поскорее уносить отсюда ноги. 

— Ходу, Грегарий, ходу, — крикнул я оруженосцу и пришпорил коня. 

* * * 

Утром меня сытно накормили и даже выдали новую одежду. За завтраком Дама (так я назвал женщину, приютившую меня на ночь) рассказывала о том, куда мы отправимся, и как там будет хорошо. Я слушал вполуха и ничего не запомнил, так как решил сбежать при первой же возможности. Правда, завтрак меня заставил засомневаться в принятом решении убежать, я решил остаться еще на некоторое время, пока не станет ясно, хорошая она или плохая. Еще меня успокоило то, что Дама спросила мое имя. Я подумал, что вряд ли бы она спрашивала бы мое имя, если хотела бы сделать мне плохо. Тут я вспомнил рыцаря, которому было все равно, как меня зовут, и еще раз порадовался, что сбежал от него. За завтраком Дама несколько раз разговаривала с Карамом на непонятном языке, при этом ее голос становился похож на рычание, и мне становилось не по себе, будто я попал в логово зверей, и они обсуждают, кому достанется какая часть моего тела. Пока они переговаривались на зверином языке, я старался не двигаться, даже переставал жевать. Завтрак давно закончился, а меня так никто и не съел.  

После завтрака мы сели в карету и поехали в то место, о котором упоминала Дама за завтраком. Занятно, что кроме Карама в доме не было слуг. Конечно, дом был не очень большой, так что Карам мог один управляться по хозяйству, но Дама выглядела такой красивой и богатой, что я думал, что у нее не меньше десятка слуг. Но еще более удивительным было то, что Дама посадила меня в карету. Я-то думал, что поеду рядом с Карамом. Хотя поездка рядом с Карамом меня пугала, я был готов потерпеть в ожидании возможности спрыгнуть и убежать.  

Нужно сказать, что езда в карете мне понравилась не намного больше поездки верхом. Одна радость — не нужно уклоняться от веток, норовящих выколоть глаза, а трясет практически также. Хорошо, что сиденья оказались завалены подушками, так что я смог устроиться более-менее удобно, подложив под себя несколько подушек. Так как окна были занавешены, смотреть я мог только на Даму, а смотреть на нее я стеснялся, хотя мне очень и хотелось. Поэтому я закрыл глаза и не заметил, как задремал.  

Разбудили меня крики и шум, доносящиеся снаружи. Карета стояла на месте, Карам что-то кричал и ругался на зверином языке. Я дернулся к окну посмотреть, что происходит, но наткнулся на взгляд Дамы, которая не проявляла и тени беспокойства. Взгляд Дамы не охладил мое любопытство, но остановил мой порыв. Я потянулся, потом вновь закрыл глаза, притворившись спящим, прислушиваясь к происходящему вокруг кареты. Похоже, что дорогу загородили какие-то животные, и Карам безуспешно пытался их разогнать. Эх, поглядеть бы хоть одним глазком на это. Неожиданно в хоре голосов, звучащем снаружи я уловил знакомые интонации. Так говорил только один человек, человек, которого я надеялся больше никогда не встретить. Я замер, прислушиваясь. Голос прозвучал вновь, сомнений больше не осталось — судьба вновь столкнула меня с Рыцарем. Карета двинулась вперед, я облегченно выдохнул и обнаружил, что до сих пор сидел, затаив дыхание. От удивления я открыл глаза.  

— Кто-то знакомый? — с улыбкой спросила Дама, поймав мой взгляд. 

Я кивнул, не зная как описать Рыцаря, так как не был уверен, что знаком с ним, но и незнакомым его тоже не могу назвать. Похоже, что Даму мой кивок вполне устроил, она кивнула в ответ. 

— Не самые приятные воспоминания? 

Я открыл рот, чтобы ответить, как вдруг Дама побледнела и пробормотала: 

— Не может быть… 

После чего дернула какой-то шнурок. Послышался колокольчик, потом команда Карама, и карета остановилась. Дама отдернула занавеску и выглянула в окно. Неподалеку от кареты остановился всадник, в котором я узнал оруженосца Рыцаря. Я вжался в сидение, стараясь стать незаметным. Но это было лишним — так же, как и Дама, оруженосец смотрел назад. Через мгновение сзади донесся грохот, смешанный с криками боли, злобы и разочарования. Рядом с оруженосцем остановился еще один всадник. Рыцарь. Заметив, что за ним наблюдают, он отвесил Даме поклон. После чего они с оруженосцем скрылись из виду. Дама задернула окно. 

— Любопытно, очень любопытно, — задумчиво произнесла Дама, глядя прямо на меня, но при этом меня не замечая.  

Не очень приятно, когда смотрят сквозь тебя, это даже хуже, чем когда тебя рассматривают, будто ты прыщ на носу. Я заерзал на сиденье, мое движение вернуло взгляду Дамы осмысленность. Она два раза дернула шнурок. Карета покачнулась, открылась дверь, в которую заглянул Карам. 

— Слушаю, госпожа. 

— Карам, — произнесла Дама, после чего продолжила на зверином языке. 

Хотя, если прислушаться, не такой уж он и звериный. Время от времени в разговоре слышались приятные для слуха звуки, напоминающие мурлыкание. Интересно, бывают люди-кошки? 

Разговор Дамы и Карама прервался, когда мимо кареты с улюлюканьем пронеслась кавалькада всадников. 

— Поехали, Карам, нам лучше не опаздывать, — произнесла Дама с еле заметным отзвуком кошачьего языка. В этот момент на месте Дамы мне пригрезилась гигантская кошка, и по спине пробежал холодок. Я поспешно отвернулся. Когда я вновь взглянул на Даму, никакой кошки и в помине не было. Дама одарила меня такой улыбкой, что я не только думать забыл о своем видении, я вообще забыл как думать. Краска залила мои щеки, на глаза навернулись слезы, я улыбнулся в ответ. Улыбка Дамы стала еще лучезарнее. Покраснев до кончиков волос, я еле слышно пробормотал, спотыкаясь на каждом слове: 

— Вы… Вы так красивы… 

Дама расслышала. 

— Спасибо, мальчик. 

Я смутился еще сильнее. Я совсем не знал, что делать, как себя вести. Больше всего на свете я хотел выскочить из кареты и бежать, куда глаза глядят. Я почти решился выскочить на ходу, когда Дама, прикрыв рот рукой, зевнула и сказала: 

— Нам далеко ехать, давай отдохнем немного. 

После чего закрыла глаза и задремала. С одной стороны теперь я мог беспрепятственно выскочить, а с другой… С другой я так же беспрепятственно могу рассматривать Даму. Мне показалось это более разумным, чем рисковать сломать себе руку или ногу, выпрыгивая из кареты. Я представил, как спотыкаюсь и попадаю под колесо. Эта картина окончательно избавила меня от сомнений выпрыгнуть или остаться. Я устроился удобнее и стал разглядывать Даму. Любуясь правильными чертами ее лица, тонкими пальцами, украшенными кольцами, я думал о том, как было бы здорово быть ее сыном. Я представил, что мы едем в гости. Так как я плохо представлял к кому мы можем ехать в гости, не говоря о том, что я не знаю к кому могут ездить благородные дамы, я решил, что мы едем в гости к Барону. Интересно, у Барона есть дети? Ответа на этот вопрос я не знал, поэтому придумал ему дочку примерно моего возраста и похожую на Даму. Причем мы с ней любим друг друга, и даже обручены. Еще пара лет и мы поженимся. И я стану родственником самого Барона! От этой мысли мне стало так весело, что я рассмеялся, но тут же закрыл рот ладонью, боясь разбудить Даму. К счастью, она не проснулась.  

Я вновь подумал о том, как прекрасна Дама. Любуясь ее лицом, я поймал себя на том, что непроизвольно выискиваю в нем кошачьи черты. К счастью, я не нашел даже малейшего намека на кошку, успокоился, закрыл глаза и задремал.  

Мне приснилась моя свадьба с дочерью Барона. Почему-то церемония проходила в Южном лесу. Дул холодный ветер, но все гости были легко одеты. Мама пришла в своем самом нарядном платье. Оно было куплено еще отцом, и с тех пор заметно поизносилось. Особенно это было заметно по сравнению с нарядом Дамы. Я в жизни не видел такой красоты. Дама была похожа на ангела. Поймав мой взгляд, она улыбнулась. Смутившись, я отвел взгляд. Отчим помылся и причесался, что делал не больше  двух раз в год. Впрочем, это не удивительно  — пасынок собирался  породниться с самим Бароном. Что меня действительно удивило — это друид, который проводил церемонию. Это был тот самый друид, которого убили на моих глазах. Словно прочтя мои мысли, он повернулся спиной и показал обломок стрелы, торчащий между лопаток. Мне стало не по себе. Конечно, о друидах говорили много всяких невероятных историй, но ни в одной из них убитые не возвращались к жизни. Друид улыбнулся и кивнул, указывая  на что-то за моей спиной.  

Обернувшись, я увидел свою невесту. Рядом с Бароном она выглядела  невесомой и очень хрупкой. Черные волосы обрамляли удивительно красивое лицо. Оказывается Дама не самая красивая женщина на свете. Самая красивая — моя невеста. Я взглянул ей в глаза и понял, что могу отвести взгляд. Большие карие глаза приковали мой взгляд. Голова закружилась, мне  показалось, что я падаю в  глаза девушки. Вернее, глаза засасывали меня, будто трясина. Я ничего не видел, кроме  глаз девушки. Ноги отказались меня держать. Если бы не друид, подавший мне руку, я бы упал. Не думаю, что после  этого Барон все еще хотел бы отдать за меня свою дочь. Пошатнувшись, я потерял взгляд девушки, прежде чем я вновь взглянул ей в глаза, друид шепнул. 

— Не смотри ей в глаза до первого поцелуя. 

Я тут же стал смотреть на землю перед ногами девушки. 

Первый поцелуй… Я покраснел. До этого момента я и думать не думал о том, что нужно будет целовать невесту. Целовать на глазах у Дамы, Барона, мамы… Я же не знаю, как целоваться! Я ни с кем еще не целовался. Я запаниковал. Интересно, друид имел в виду мой первый поцелуй или наш первый совместный поцелуй — мой и дочери Барона? Может переспросить? Некогда, Барон с дочерью уже близко. И почему мне нельзя  смотреть в глаза невесте? Я заметил, что взгляд помимо моей воли поднимается все выше и выше, сейчас я уже рассматривал платье невесты на уровне талии. В конце концов, разве  мертвый друид может дать дельный совет? Я посмотрел в глаза девушки. В следующее мгновение друид отвесил мне затрещину, которой позавидовал отчим.  

Я зажмурился, чтобы сдержать слезы, а когда  открыл глаза, обнаружил себя лежащим на полу кареты. 

— Сильно ударился? — участливо спросила Дама.  

* * * 

То, что мы оторвались от слуг Барона, было временным успехом, подъем решетки не займет много времени, после чего они вряд ли  будут беречь лошадей, желая поквитаться за унижение. Сражаться с ними я не могу. И не только из-за того, что не уверен в исходе боя, я не могу ставить под удар миссию рыцаря… Впрочем, зачем я пытаюсь обмануть самого себя? Причина в том, если рыцарь достигнет цели, я получу шанс освободиться, первый реальный шанс за долгое время. Так что мой долг помочь рыцарю и его оруженосцу.  

Беда в том, что я не знаю здешних мест. Возможно, рыцарь знаком с окрестностями, но нет времени копаться у него в памяти. Спрашивать у оруженосца тоже нельзя, он и так подозрительно относится  к рыцарю, после того, как я к ним присоединился. Придется выкручиваться самому, благо не в первый  раз. 

Больше всего меня занимал вопрос, зачем я понадобился Барону. Он потратил много сил, чтобы разыскать меня и доставить в свой замок. При этом сам он не волшебник. Значит, есть еще некто мне неизвестный, кому помогает Барон. Друид, которого я заставил украсть себя, тоже был подручным. Самый простой способ получить ответы на вопросы — придти к Барону. Это безотказный план с одним  единственным недостатком — я не смогу воспользоваться полученными знаниями. С другой стороны, что мне может сделать этот гипотетический волшебник, если магия пропала? Да, я самый могущественный волшебник на текущий момент! Захочу сам приеду в гости к Барону. Вот доставлю Грегария по назначению и навещу Барона, чтобы навсегда отбить у него охоту травить собаками детей. Интересно, где сейчас  Рыжий? Надеюсь, с ним все хорошо. 

Сзади послышался топот копыт, смешанный с улюлюканьем. Слуги Барона, наконец, нас нагнали. Признаюсь, я был о них лучшего мнения. За это время они уже могли обогнать и окружить. Что они и сделали, в чем я почти сразу убедился. 

За очередным поворотом дороги нас ждали пятеро всадников. Их лошади тяжело поводили боками, видно им пришлось скакать во весь опор. Но сейчас это уже не имело значения — преследование закончилось. Этим пятерым нужно продержаться до подхода основных сил. После чего нас с почетом или без него проводят в замок Барона. Осталось решить стоит дать им шанс продержаться. 

Окинув взглядом всадников, я увидел, что только двое из них смогут оказать сопротивление, остальные же вообще не имеют представления о бое верхом, тем  более бое в группе. Прежде чем они обнажат оружие, я убью половину из них. Может так и поступить? Отправить Грегария вперед, а самому размяться? Ведь слуги Барона мешают Рыцарю выполнить его миссию, не позволяют ему сдержать обещание. Как известно, обеты для рыцарей превыше всего, значит, убийство нескольких слуг Барона лишь поможет исполнению обета. Все бы ничего, если бы не условие обета — доставить Грегария целым и невредимым, это означало, что вооруженные столкновения крайне нежелательны. Поэтому  я отпустил поводья. 

— Отличная выдалась скачка, ребята. Где вы так задержались? 

Мне никто не ответил. Слуги Барона насторожено смотрели на нас, явно ожидая прибытия подкрепления.  

— Не знаю как вы, ребята, а я получил огромное удовольствие от этой прогулки, — я чуть тронул лошадь, направив ее в сторону слуг Барона, умное животное само выбрало тех двоих, что были наиболее опасны. — Я понимаю, что у вас сбилось дыхание, так хоть кивните. 

— Сэр, — начал один из них, положив руку на меч. — Не приближайтесь. Это в Ваших же интересах.  

— А я и не приближаюсь, приятель, — я демонстративно поднял руки. — Это все конь, ему так нравится мчаться, что он не может устоять на месте. Так что я не приближаюсь. 

На самом деле я приблизился почти вплотную, так что ребята заметно нервничали, бросая взгляды на дорогу в ожидании своих товарищей. 

— Ребята, вы ведь знаете все окрестные стежки-дорожки, правда? — спросил я, наблюдая за тем, как выбранный мной парень медленно обнажает меч. 

— Знаем, — ответил с плохо скрываемым превосходством сосед парня. — Иначе как бы мы вас опередили? 

— Вот и я о том же. А мы с Грегарием малость заплутали. 

Парень почти полностью вынул меч из ножен, явно что-то подозревая. Но это уже не имело значения, я был от него в двух шагах. Продолжая заговаривать зубы ему и остальным, я приблизился еще на шаг. Самое важное в моем плане было оказаться рядом с ним в тот момент, когда меч покинет ножны. 

— А раз мы заблудились, я подумал, что будет разумно попросить помощи у знающих людей. И мне кажется, что ты самый знающий, — я пристально взглянул парню в глаза. — Ты ведь проводишь нас? 

Парень опешил от такого поворота событий. Впрочем, как и его приятели. Это позволило мне ловким приемом лишить его оружия. Более того, спустя мгновение парень с удивлением обнаружил, что острие его собственного меча упирается ему в горло, а повод его коня в моей руке. 

 — Ну что, поехали? — я повернулся к остальным. — Надеюсь, вам нет нужды провожать нас? В противном случае вы все умрете. А начну я с него, — мне никто не ответил. — Приятно было повидаться. 

Мы беспрепятственно двинулись дальше по лесной дороге. Никто не попытался нас задержать. Не потому, что они испугались меня, просто решили дождаться остальных, прежде чем что-нибудь предпринять. Весьма разумный шаг. 

— Куда вы хотите попасть? – спустя минут десять спросил пленник, когда мы подъехали к развилке дороги. 

— В замок твоего хозяина. 

— Куда?! — в один голос воскликнули пленник и Грегарий. 

— Он же пригласил меня в гости. Невежливо ему отказывать. 

— Но… Почему же вы не поехали с нами? 

— Хочу устроить ему сюрприз. Поэтому давай поедем такой дорогой, чтобы не столкнуться с твоими приятелями. 

Парень задумался, на его лице отразились следы мучительных раздумий, потом он повернул коня. 

— Нам сюда. Этой дорогой обычно стараются не ездить, поэтому мы точно никого не встретим. 

— Заброшенная дорога — это замечательно! 

— Почему эта дорога заброшена? — спросил Грегарий, когда мы довольно далеко углубились в лес. 

Признаюсь честно, меня этот вопрос тоже занимал, но Грегарий меня опередил. 

— Несколько лет назад на этой дороге стали пропадать люди. Сначала все решили, что в лесу появились разбойники. Такое случается время от времени. 

— Это точно, — согласился я, внимательно всматриваясь в деревья по сторонам дороги. – На то он и лес, чтобы в нем были разбойники. Но разбойники, они, же не убийцы, им важнее деньги, чем жизни. Может быть зверь, какой? 

— Да тут отродясь никого не водилось крупнее волка да медведя, а они, как известно, на людей не особо нападают. На всякий случай Барон снарядил отряд, который обыскал лес вдоль дороги… 

— Но ничего не нашел? — закончил я. 

— Вот именно. А люди продолжали пропадать. Барон устроил еще одни поиски. Вновь безрезультатные. Так что со временем по дороге просто перестали ездить. 

— И как давно перестали? 

— Около года. 

Год – это большой срок. Кто бы ни разбойничал в лесу, за это время он или они могли переселиться в другой лес, оставшись без добычи. Впрочем, ухо все равно нужно держать востро. Может быть и зря мы не поехали к Барону. Время покажет, притупилось за годы заточения мое чувство опасности или нет. 

— Если нам повезет, мы избавим лес от неведомого чудовища.  

Почему-то никто не оценил шутку. Грегарий испуганно  вскрикнул, а наш провожатый чертыхнулся. Их можно понять — случись что, и они погибнут. В отличие от меня, заточенного в неразрушаемую сферу. Однако, если погибнут мои спутники, неизвестно сколько времени  мне придется ждать следующего шанса освободиться. Эх, придется поумерить пыл и вести себя непривычно тихо.   

Дорога плавно текла по лесу, постепенно зарастая травой, оставаясь широкой и ровной. Внешне это была самая обычная лесная дорога. Почему нечисть облюбовала именно ее понять было сложно. Впрочем, нечисть вообще  трудно понять, она живет по своим законам, основанных на на странной логике. Не могу сказать, что я встречал много нечисти в своей жизни — до сих пор судьба была ко мне благосклонна. Один раз я столкнулся с нечистью еще до заточения и дважды уже будучи Сферой. И каждый раз до последнего момента я не мог предугадать ее следующий шаг. Это ужасно раздражает — строишь, строишь планы, и все они рушатся из-за того, что нечисть реагирует по-идиотски на человеческие поступки.  

Сквозь оставшиеся без листвы деревья лес просматривался далеко от дороги, не было заметно ни зверей, ни птиц. И все-таки за нами кто-то следил, оставаясь невидимым. Или незаметным. Из моих спутников никто этого не чувствовал. Я чуть-чуть вылез из рыцаря, потянувшись в сторону леса. Никого. Я остановил коня, вглядываясь между деревьями. Неизвестное существо замерло. Я боролся с соблазном отправиться  на разведку. Григарий с ??? Остановились чуть поодаль.  

— Что там? 

— Похоже, что чудовище. — ответил я не оборачиваясь. 

— Чудовище? — переспросил  Грегарий. 

— Вон он! — закричал ???. 

И точно — в глубине леса взметнулись листья и неясная тень метнулась прочь. 

— Поймаем его! — я пришпорил коня. 

Грегарий последовал за мной первым.. Потом к нам присоединился и ???. 

* * *

Всю оставшуюся дорогу я думал о том, стоит ли рассказать Даме свой сон или нет. Пару раз я даже открывал рот, чтобы обратиться к ней, но не смог сказать и слово. Дама тоже молчала, погруженная в свои мысли. После  встречи с Рыцарем, она вообще потеряла ко мне интерес. Сбеги я сейчас, она даже не заметит этого. Только сбегать не хотелось совершенно. То есть мысли о побеге меня посещали, делать что-либо не хотелось совершенно. Так приятно ехать, развалившись на подушках, глядя, как за окном кареты пробегают незнакомые места. Не заметив как, я опять заснул.  В этот раз, к счастью, без сновидений.  

Неизвестно как долго я проспал, разбудил же меня грохот поднимаемой решетки. Выглянув в щелку между занавесками, я увидел, что карета стоит перед воротами замка. Возле стены со скучающим видом прогуливалась пара солдат в цветах Барона.   

Я отскочил от окна. Дама удивленно взглянула на меня, но ничего не сказала. Неужели то место, о котором расказывала Дама, это замок Барона? Если это так, то я пропал. В этот раз спасти меня будет некому. И что я не сбежал, пока была возможность? Зачем я сбежал от Рыцаря? Зачем я пошел смотреть на Озеро?! Сидел бы сейчас дома, в тепле и уюте… Ну и пусть, что с отчимом, зато жив и здоров. После того, как я украл у него сферу, а Рыцарь перебил всех его собак, не думаю, что Барон будет рад меня видеть. Хотя нет, он будет  очень рад меня видеть. Рад до смерти. Моей смерти. 

Меня била мелкая дрожь. Тем временем карета въехала во двор и остановилась. Подоспевшие слуги открыли дверь и подставили скамеечку. 

— Вот и мы и на месте, мальчик, — Дама улыбнулась. — Не бойся, все будет хорошо. 

От этих слов мне стало только  хуже. Теперь у меня не осталось и тени сомнений, что впереди меня  ждет что-то страшное. Дама царственно спустилась на землю. 

— Рад Вас видеть, — произнес  Барон, появляясь в поле моего зрения. — Итак, что за подарок Вы мне приготовили? 

Я зажмурился, представив, как Барон вытаскивает меня из кареты и приказывает затравить меня собаками. Вместо этого я услышал голос Дамы, ласково произнесший: 

— Мальчик, покажись Его Светлости. Он так долго ждал встречи с тобой, не заставляй его ждать еще дольше. 

Я поднялся и медленно-медленно вышел из кареты, не поднимая глаз, поэтому я не видел выражения лица Барона, но судя по его голосу, это к лучшему. 

— Ты?! Взять его!!! 

Прежде чем я успел сделать шаг назад, меня схватили под руки. 

— Вы знакомы? — удивилась Дама. 

— Еще бы! Это тот самый прохвост, который стащил у меня Сферу! 

— Так вот в чем дело… — немного разочарованно произнесла Дама. — Впрочем, это неважно. 

— Конечно, неважно —  жить ему осталось совсем недолго! 

— Он будет жить так долго, как захочу этого я, — возразила Дама. — В Ваших же интересах, чтобы с мальчиком ничего не случилось. 

Я воспрянул духом и решился взглянуть на Барона. Он просто кипел от злости. Похоже, что матушка была права, когда  говорила, что я родился под счастливой звездой. Дама продолжила, и моя надежда развеялась как дым. 

— По крайней  мере до тех пор, пока мы не найдем другого. 

— Другого? — заинтересовался Барон. 

— Выезжая из города, я столкнулась с рыцарем, который подойдет нам более мальчишки… 

— Рыцарь? 

— В сопровождении оруженосца и десятка Ваших людей, Барон. 

— Мне кажется, я догадываюсь, о ком Вы говорите, миледи, сэр Тэнакс Благородный. Я имел честь повстречать его в лесу, когда гнался за мальчишкой. 

— Сэр Тонакс помешал Вашей охоте? В таком случае, это многое объясняет, в том числе и то, почему  Вы не можете его поймать, — Дама усмехнулась. — Если бы он отдал Вам мальчишку, мы бы нескоро догадались, куда пропала Сфера.   

— Честно говоря, я сомневаюсь, что в тот момент Сфера была у него, — Барон покачал головой. — Сэр Тонакс не зря зовется Благородным. Я склонен думать, что он действовал по велению сердца. Впрочем, это не имеет  значения — мальчишка уже у нас, а сэр Тонакс прибудет с минуты на минуту. Хочет он этого или нет.